«Любовь! Россия! Солнце! Пушкин!»Портрет А.С. Пушкина, написанный Орестом Кипренским (1827 г.), и рукопись стихотворения поэта «Моя родословная» (1830 г.)

Презентация выставки с таким ярким названием, посвящённой 225-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина, состоялась 6 июня в выставочном зале Музея Марины и Анастасии Цветаевых «Киммерии М.А. Волошина».

В экспозиции представлено более ста музейных предметов из собрания Музея-заповедника «Киммерия М.А. Волошина», в том числе – раритетные издания из личной библиотеки Максимилиана Волошина. Среди них: альбом «Рукописи Пушкина» издания кн. Олега Константиновича 1911 года; волошинские автографы и личные вещи; посмертная маска Александра Пушкина из коллекции Волошина, хранящаяся в Доме Поэта; почтовые карточки-фототипии начала прошлого столетия со сценами из трагедии А.С. Пушкина «Борис Годунов» и другое.
Выставку дополняют копии работ знаменитых мастеров конца XIX – начала XX века: А. Бенуа, М. Врубеля, М. Добужинского, К. Сомова, И. Билибина, К. Коровина, А. Головина, Н. Гончаровой, предоставленные Всероссийским музеем А.С. Пушкина (г.Санкт-Петербург) и авторские работы современных художников.

Всем, кто любит поэта – а любят его все

Собравшихся в зале феодосийцев и гостей города приветствовала заместитель директора Музея-заповедника «Киммерия М.А. Волошина» Наталья Мирошниченко:
– В этот замечательный летний день мы поздравляем вас с праздником, который сегодня отмечает вся Россия – с днём рождения Александра Сергеевича Пушкина. С днём великого русского языка!
Наталья Михайловна представила Заслуженного деятеля искусств РФ Сергея Некрасова, директора Всероссийского музея А.С. Пушкина в Санкт-Петербурге, который приветствовал феодосийцев с проектора:
– Поздравляю вас с замечательной датой: 225-летием со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. В этот день мы обращаемся ко всем, кто любит поэта и готов к сотрудничеству. Особенно хочу поздравить наши региональные центры Всероссийского музея А.С. Пушкина. Мы всегда готовы откликнуться на ваши пожелания, понимая, что это чрезвычайно важно. Надеюсь, что сотрудничество наше будет плодотворным. Празднование дополнят новые программы, они стартуют в канун дня рождения Императорского Царскосельского лицея. Желаю вам творческого активного долголетия вместе с нами, на благо русской культуры.
С Сергеем Некрасовым и музеем в Санкт-Петербурге наш музей-заповедник «Киммерия М.А. Волошина», единственный в Крыму, ведёт постоянную работу как региональный центр Всероссийского музея А.С. Пушкина.

На полях рукописи «Евгения Онегина» Пушкин изобразил Золотые ворота Кара-Дага
На выставке в Музее сестёр Марины и Анастасии Цветаевых представлены экспонаты из трёх музеев: Дома-музея М.А. Волошина, Литературно-художественного музея города Старый Крым и музея, который и принимает гостей на выставке у себя. «Любовь! Россия! Солнце! Пушкин!» – когда-то Игорь Северянин произнёс эти строки, которые стали не просто названием выставки, а вдохновением на обязательное её посещение.
Здесь представлены высокого качества копии художественных работ, которые Всероссийский музей А.С. Пушкина делает и отправляет только своим региональным центрам. На копиях – сцены из театральных постановок по произведениям А.С. Пушкина в начале прошлого века. Декорации, костюмы, – всё так и было.
Работ, отражающих Пушкина и мир его произведений, не так уж много. Может быть, потому, что многие художники заблуждаются в мысли о том, что тема «заезжена», и на неё уже написано много картин, но это не так. Тем не менее, на выставке представлено достаточно много работ художников, связанных с биографией и произведениями Пушкина, в разной технике. Их выполнили мастера из Керчи, Феодосии, Симферополя. Посетив выставку, вы увидите написанные пером пейзажи Крыма Николая Королёва, гравюры Вероники Шевчук, замечательные работы Петра Киреева.
Как известно, при написании «Евгения Онегина» Пушкин изобразил на полях Золотые ворота Кара-Дага, которые увидел во время своего путешествия вдоль берегов полуострова.
Пушкина очень любил Максимилиан Волошин, глубоко переживал его гибель в своём знаменитом стихотворении «На дне преисподней». Давайте вспомним эти строки:
Темен жребий русского поэта:
Неисповедимый рок ведёт
Пушкина на дуло пистолета,
Достоевского на эшафот.

В воспоминаниях и письмах Волошина много говорится о великом русском поэте…
На выставке представлены две работы феодосийского скульптора Бориса Леца, они небольшие, но очень выразительные: из бронзового сплава Пушкин смотрит на нас с витрины своим умным взглядом, и будто мысленно пишет новые строки…
Марина Цветаева написала эссе «Мой Пушкин» в 1937 году. В нём она сказала, что «поэт плюс море – две стихии». Несомненно, эта любовь к русскому родному слову сближала поэтов.

Экспонатов много

В живописи на выставке вы увидите дачу Раевских. Кстати, специально по заказу «Киммерии М.А. Волошина» феодосийским художником Сергеем Ковалем была написана картина, на которой поэт Александр Пушкин с корабля смотрит на Золотые ворота. Мыс Алчак, где проплывал Пушкин, ночной Симеиз… Работа Сергея Филимонова «Станционный смотритель», есть на выставке сцены из «Сказки о царе Салтане», «Пиковой дамы» и других.
В юбилейной экспозиции много предметов того времени: веера, украшения, книги дореволюционных лет издания, открытки начала прошлого века, посмертная маска поэта.
Организаторы постарались, чтобы, гуляя по залу, посетители могли читать цитаты, напитываться содержанием не только рассматривая экспонаты, но и читая, получая важные сведения о творчестве великого русского поэта. Самое активное участие в создании выставки принимали все сотрудники музея, в том числе технические службы, ведь выставку нужно ещё собрать, смонтировать, прежде чем показать.

Он особенный для нас

По окончании презентации выставки состоялась лекция, а затем литературный вечер, на котором феодосийские поэты читали стихи, ведь там, где праздник, всегда должна быть поэзия!
День рождения Александра Сергеевича Пушкина отмечался во всех музеях России, у памятников поэту по всей стране.
Бывая в Санкт-Петербурге, непременно каждому нужно свернуть с Невского на набережную реки Мойки. В доме под №12 есть маленькая дверь, она едва заметна среди прочих досок ворот. Отворив её, пришедший окажется в маленьком уютном дворике. Неужели здесь ходил сам Пушкин?.. А вот и дом, в котором он жил. В комнатах портреты жены, её платье и маленькие туфельки. Гуляя по залам, будто кажется, что слышен смех детей и шуршание женских кружев на длинных юбках. И только в комнате, где на диване умирал поэт, мрак… В страшных муках от нанесённой раны он, наверное, скользил взглядом по многочисленным книгам на полках, которые так любил, и не верил, что это конец. Солнце нашей поэзии закатилось.

М.А. Волошин, из писем к Ю.Л. Оболенской про посмертную маску А.С. Пушкина:
«Я страшно рад, что она здесь… Пушкин пришёл в полной исправности. Я вам не написал, вероятно, потому, что очень волновался. У него удивительное лицо. Я его пропитал маслом, слегка сгустив тени во впадинах, и он стал поразителен… Пушкин – ведь это вся Россия».

Пушкин у берегов Крыма
(Отрывок из книги В.Ф. Кравченко)

«И ещё один стих Пушкина крутился на языке – теперь уже предназначенный для самого мореплавателя, а не для праздных зевак со стороны: «Шуми, шуми, послушное ветрило, волнуйся подо мной, угрюмый океан…»
Я повторял эти строки, адресуясь то к ветрилу, заклиная его быть послушным, то к «страшной жидкости», по выражению одного сухопутного русского путешественника, умоляя её о угрюмой милости…
Это стихотворение было написано на палубе брига «Мингрелия», идущего вдоль крымских берегов из Феодосии в Гурзуф. Впервые в жизни Пушкин оказался на борту морского брига, военного корабля, входившего в Черноморскую флотилию, с пушками на борту и обученной командой, управлявшей идущим под парусами кораблем. Нет никаких сомнений, что поэт внимательно наблюдал за тем, как моряки выполняют команды капитана, лазают по вантам и реям, крепят шкоты и распускают паруса, подставляя их дыханию берегового бриза. Я уверен, что Пушкин азартно участвовал в управлении кораблем (вон как ринулся вместе с солдатами в атаку под Арзрумом с казацкой пикой наперевес: «Был и я среди донцов, гнал и я османов шайку; в память битвы и шатров я домой привез нагайку…»), крутил штурвал, помогал матросам в улавливании «самомалейшего», как тогда выражались, берегового ветра, обследовал всё судно, что называется, от киля до клотика, рассматривал в подзорную трубу проплывающие берега.
«В подзорную трубу он разглядел знаменитые «Золотые ворота» Коктебеля, большую скалу в море с дыркой посредине, и спустя несколько месяцев воспроизвёл её на полях рукописи «Евгения Онегина». Из Кефе (Феодосии) выплыли рано, не позднее семи часов утра, весь день неторопко плыли, держась берега, огибая бухты, одолев за день и ночь около 150 километров. Днём прошли мыс Киик-Атлама, Карадаг и к Судакским скалам подошли уже в сумерках. На рассвете бриг достиг Юрзуфа (Гурзуфа). Всю ночь не спал… ночью на корабле я написал элегию», – сообщил поэт в письме к брату.
Погасло дневное светило;
На море синее вечерний пал туман,
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
Я вижу берег отдаленный,
Земли полуденной волшебные края;
С волненьем и тоской туда стремлюся я…

Море для Пушкина было не «страшной жидкостью», а символом свободы («свободная стихия»), цветущего юга, молодости и красоты; рокот волн, неподвластных человеку, бушующие валы и спокойная гладь морская навсегда сохранились в памяти поэта как одно из сильнейших и поэтичнейших впечатлений его жизни. С элегии «Погасло дневное светило» начинался романтизм Пушкина – элегией «Прощай, свободная стихия», написанной в начале северной ссылки, он завершался. Пушкин-матрос, потравливающий гика-шкот, и Пушкин-рулевой, наслаждающийся тем, как огромное судно послушно следует повороту его штурвала – каково вам? Кажется, никто еще не останавливался на этом моменте его биографии: Пушкин как навигатор, мореплаватель и матрос. Пусть это будет моим личным вкладом в пушкиноведение.
Позднее Пушкин получил звание камер-юнкера, что приравнивалось в Табели о рангах к чину статского советника в канцелярии и капитан-командора во флоте. Так что на мостик он встал авансом в полном своем праве. Известно, что ветер был слабый, поэтому бриг неспешно тянулся вдоль берега. «Вот Четырдаг», – сказал мне капитан. Я не различил его, да и не любопытствовал. Поэт провел эту ночь на капитанском мостике, то и дело перехватывая штурвал у вахтенного матроса, выслушивая объяснения капитана. Ближе к утру подул бриз, и Пушкин-рулевой, повинуясь команде, отвернул штурвал влево, уводя судно дальше от опасного берега с его мелями и скалами. Впервые за три месяца немоты рождались стихи, наплывали строка за строкой; они не требовали бумаги, сразу впечатывались в память, навеваемые волшебной магией южной ночи, ропотом волны, шорохом заплутавшего в парусах ветра…»

Елена ЗАДОРОЖНАЯ, фото автора

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *