Газета "Победа" Феодосия

Газета "Победа" Феодосийского городского совета Республики Крым

Неизвестный Осип Мандельштам

Неизвестный  Осип  Мандельштам
Игорь Левичев, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Дома-музея М.А.Волошина

Из архива газеты «Победа» №4 от 13 января 2011г.

15 января исполняется 120 лет со дня рождения гениального русского поэта Осипа Эмильевича Мандельштама (1891-1938), стихотворения которого – эта «божественная гармония», по словам другого корифея Серебряного века русской культуры Анны Ахматовой, «поражают совершенством и ниоткуда не идут». Это ахматовское «ниоткуда», естественно, говорит о самобытности поэтики Мандельштама, его изысканной тяжеловесности образов и реминисценций.

Творчество Осипа Мандельштама неразрывно связано с литературной историей Феодосии, здесь были написаны одни из лучших его поэтических и прозаических произведений в период 1919-1920г. Стихотворение Мандельштама «Феодосия» (1920), быть может, является лучшим поэтическим произведением, посвященным нашему городу.
В собрании Дома-музея М.А.Волошина в Коктебеле сохранились неизвестные воспоминания актрисы Камерного театра Христины Феофановны Бояджиевой (1898-после 1990) о пяти ее встречах с Осипом Эмильевичем Мандельштамом в период 1915-1934 годов. Они представляют собой 7 машинописных листов с рукописной правкой автора синими чернилами, датированные и подписанные.

Неизвестный  Осип  Мандельштам
Е.Кругликова. Портрет Осипа Мандельштама. Силуэт. Париж. 1915

На последней странице – дата и подпись- автограф черными чернилами.
Отдельно следует сказать и о датировке пяти встреч Бояджиевой с Мандельштамом, поскольку мемуары были написаны ею в почтенном возрасте. Хотя датировка первого эпизода Бояджиевой не указана, нетрудно предположить, что это была ее встреча с Мандельштамом в Коктебеле в 1915 году, когда он впервые стал гостем Дома Поэта. Это косвенно подтверждается упоминанием А.Толстого и И.Быстрениной, также гостивших в то время в Коктебеле. Второй эпизод тоже точно не датирован, но исходя из контекста, можно предположить, что речь идет о 1918 годе. Третий эпизод точно обозначен 1920-м годом, также как и пятая, последняя, встреча Бояджиевой с Мандельштамом, точно датирована 1934-м. Что же касается четвертого эпизода, то исходя из контекста, вероятнее всего, встреча произошла в Москве в конце 1930 года, так как в том году Мандельштам два раза побывал в Грузии и Армении, а между третьей и четвертой встречей – «прошло много лет», как указывает Бояджиева.
Полный текст воспоминаний о всех пяти встречах с О.Мандельштамом будет опубликован в первом январском номере одного из ведущих и престижных российских «толстых» литературных журналов «Знамя», здесь же мы ограничимся публикацией первого эпизода, непосредственно связанного с Коктебелем и Домом М.Волошина.
В публикации, осуществленной по машинописному списку из фондов Дома-музея М.А.Волошина, по возможности, сохранены особенности авторского стиля, исправлены некоторые незначительные грамматические и пунктуационные ошибки.
Итак, хотелось бы надеяться, что публикуемые нами воспоминания Х.Бояджиевой об О.Мандельштаме в юбилейный год 120-летия со дня рождения поэта обогатят наши представления о его «талантливой, светлой и доброй» личности.


Мои воспоминания о встречах с Осипом Мандельштамом

Дождь, благодатный дождь. Он омыл деревья, горы, камни. Постепенно тучи рассеиваются. Еще капли блестят на серебряных ветках маслин, и вдруг, в одно мгновение, все залито серебром. Море, как серебряное озеро, горы в серебре, светлое небо в белых облаках. Вода теплая, как хорошо в серебряные волны – и плыть, плыть, плыть… Это не мираж, это бухта Коктебеля, недалеко от Феодосии. Почти две тысячи лет тому назад, до нашей эры, здесь жили греки1. Проплывали ладьи Одиссея, как писал поэт М.Волошин. Существо Греции, ее очертания, ее дух живут и поныне.
Мои родители привезли меня впервые в Коктебель семилетней девочкой2. Жили мы в доме Максимилиана Александровича Волошина3 и его матери Елены Оттобальдовны4.
Помню девственный Коктебель. Песчаный пляж. Ранним утром он ложился гофрированными складками, и детские ноги осторожно ступали между голубыми колючками по мягкому песку. Далее слой мелких камушков и, наконец, море, чудесное море, еще прохладное в 6 часов утра.

Неизвестный  Осип  Мандельштам


Дом поэта Волошина был открыт для людей искусства. Среди многочисленных друзей Максимилиана Александровича помню: Алексея Толстого5, Марину6 и Асю Цветаевых7, Сережу Эфрон8, Леню Фейнберга9, поэтессу Соловьеву10, Владислава Ходасевича11, Мусю Новицкую12, танцовщицу Инну Быстренину13, художника Лентулова14, Белкина15 и др. Пребывание в волошинском доме было интересно тем, что эти талантливые люди приобщали нас, детей и подростков, к своему творчеству, выступлениям и играм.
Помню, А.Толстой читал на поляне, пропитанной полынным запахом, при лунном свете отрывок из романа «Хромой барин» и сказки. Запомнился только кот с длинным хвостом. Вера Эфрон16 на этой же поляне занималась с детьми пластикой и гармонической гимнастикой. Инна Быстренина выступала на большой терассе нового дома с мячом, в легком красном хитоне, под музыку Шопена. В конце танца она изящно бросала мяч, и он, мягко двигаясь, останавливался при последних звуках музыки у края площадки.
Елена Оттобальдовна Волошина, мать поэта, приглашала посмотреть табуретки, которые она выжигала и украшала коктебельскими камушками. М.А.Волошин читал свои стихи протяжно, плавно, красивым тембром голоса:
И горький дым костра,
И горький дух полыни,
И горечь волн останутся во мне.

Помню художника Белкина, он сделал афишу предстоящего концерта, в котором я тоже участвовала: сидя с распущенными волосами у горящего очага, я изображала колдунью, а мой маленький брат протягивал руку для гадания. Это была живая картина. Художники так ее осветили, что она имела успех, приобщили нас и к играм. Помню горелки. Крепко держа руку человека, авторитет которого был велик, я старалась изо всех сил бежать, закинув голову. «Птички летят, колокольчики звенят» – летишь все быстрее, быстрее, дыша воздухом, напоенным травами, и как радостно схватить руку человека, с которым хотелось «гореть». Помню, вечером, когда пора была уже ложиться спать, Максимилиан Александрович, надев страшную маску с волосами, привезенную им из Парижа, гонялся вокруг дома за своими друзьями. Слышался смех и сдержанные крики.
Среди друзей М.А.Волошина был и Осип Эмилиевич Мандельштам – поэт и прозаик, ныне известный всему передовому человечеству. Хочу рассказать о нем, главным образом, как о человеке, которого я знала с детства. Человеке большого благородства, деликатности и горячего сердца. Хочу написать о пяти встречах с ним, запомнившихся ярко.
Одна из них в Коктебеле.
Море бушевало в тот день. Проходя вдоль берега, вижу баркас, двух турок на нем, возле стоят О.Мандельштам и виолончелист Борисяк17. «Поедемте с нами в открытое море, – приглашает Мандельштам. Радостно соглашаюсь. Кто-то протягивает руку, и я на корме. Мандельштам и Борисяк на средней скамейке. Все готово, турки толкают баркас, вскакивают, закрепляют парус и он, туго надувшись, трепеща, мчится в открытое море. Постепенно исчезают привычные берега. Соленые брызги волной обнимают баркас, попадая на лицо, шею, руки, ноги…Над головой в синеве летят облака, а внизу – необъятное море – зелено-синее, волны огромны, прозрачны. «Такая красота, что если мы даже не вернемся – не страшно умереть», – так думала девочка в 13 лет18.
Вдруг вижу – Мандельштам встает и покачивающейся походкой направляется ко мне. «Что ему нужно»? Подходит, накрывает мне ноги пледом и такой же неровной походкой возвращается на свое место.
Очарованные летим вперед. Охватывает чувство свободы. Какая-то невесомость тела… Мы одни, как маленькие песчинки, среди неба и волн. Ветер мчит все вперед наш баркас, пока турки не решают возвращаться обратно. Один повисает на канате, другой внизу у паруса. Гортанно кричат что-то друг другу, лодка наклоняется, парус почти ложиться на воду, крик турок, мгновенный поворот – упруго надувшись, под свист ветра, парус выпрямляется и мчит нас обратно. Сидим молча, потрясенные. Постепенно появляются очертания гор и близость берега. Взволнованные, улыбающиеся, чувствуя соленые брызги на щеках, причаливаем.
Проходит Алексей Толстой, удивленно смотрит на наши возбужденные лица. Прыгаю с кормы, благодарю за поездку и стремглав бегу домой.

Неизвестный  Осип  Мандельштам
Осип Мандельштам и Анна Ахматова. Начало 1930-х

Примечания

1 Автор воспоминаний ошибается, никаких античных поселений на территории современного Коктебеля пока не обнаружено
2 Т.е. в 1909 году
3 Волошин М.А.(1877-1932) – русский поэт, художник, литературный критик и переводчик
4 Кириенко-Волошина Е.О.(1850-1923) – вдова статского советника
5 Толстой А.Н.(1883-1945) – писатель, поэт, драматург
6 Цветаева М.И. (1892-1941) – поэт, прозаик, переводчица
7 Цветаева А.И. (1894-1993) – литератор, автор воспоминаний
8 Эфрон С.Я (1893-1941) – литератор, муж М.Цветаевой
9 Фейнберг Л.Е. (1896-1980) – впоследствии художник
10 Соловьева П.С. (1867-1924) – поэтесса (пс. Allegro) , коктебельская помещица
11 Ходасевич В.Ф. (1886-1939) – поэт, литературный критик, переводчик
12 Новицкая М.А. (1896-1965) – впоследствии археолог
13 Быстренина И.В. (1887-1947) – биолог, танцовщица-любитель
14 Лентулов А.В. (1882-1943) – художник
15 Белкин В.П. (1884-1951) – художник
16 Эфрон В.Я. (1888 – 1945) – актриса, педагог, сестра С.Я. Эфрона
17 Борисяк А.А. (1885-1962) – музыкант-виолончелист
18 Ошибка памяти автора. В 1915 году Х.Бояджиевой было 16-17 лет.

Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять