Парижский корреспондент. Год 1904Карнавал парижских художников. Редкая фотография начала ХХ-го века

Из цикла «Париж Максимилиана Волошина»

В первых числах 1903 года Максимилиан Волошин уехал из надоевшего ему своим туманом, холодом и слякотью Парижа.

Прощался с друзьями на несколько лет. Он мечтал о новых ярких впечатлениях в Индии, Китае. Вернуться надеялся только после большего путешествия, возможно, даже кругосветного. Но, проведя несколько месяцев в Коктебеле, почувствовал тоску по Парижу. И уже 14 декабря 1903 года (все даты по новому стилю) возвратился. Как оказалось впоследствии, задуманное большое путешествие могло не состояться и по другой причине – 9 февраля 1904 года началась русско-японская война.
Вначале поселился в отеле на улице Бонапарта (Rue Bonapart), №3. Здание, построенное в 1870 году, сохранилось. Оно находится недалеко от набережной Сены напротив Лувра.
Оказалось, что теперь даже ненастье ему не помеха. «Я люблю Парижский дождь. Всегда такой внезапный, такой неожиданный», – признался он в одном из писем. И нашел неожиданное сравнение:
В дождь Париж расцветает, Точно серая роза…
Вскоре переехал на улицу Бак (Rue du Bac), которая ведет к Королевскому мосту через Сену, одному из старейших в Париже, за которым находятся Лувр и парк Тюильри. Поселился в мансарде дома №3, построенного 50-х годах XIX-го века и сохранившегося до настоящего времени. Он известен тем, что в нем жил художник Камиль Коро, а по соседству некогда находился особняк Шарля де Баца де Кастельмора, графа д’Артаньяна, капитан-лейтенанта мушкетеров Людовика XIV – не литературного персонажа, а его исторического прототипа.

Теперь Волошин уже не «ученик художника», а парижский корреспондент и редактор отдела изящных искусств журнала «Весы». Это первый в России критический журнал, поставивший своей целью следить за развитием нового искусства. И уже в первом номере журнала – статья Волошина «Скелет живописи». Это итог трехлетних размышлений Максимилиана Александровича об искусстве. В ней фейерверк совершенно новых идей. Единственный упрек, который мог сделать фактический редактор журнала Валерий Брюсов, это чрезмерная щедрость мысли: «Так Вы испишитесь в нескольких статьях». Почти в каждом номере журнала в том году есть статья или рецензия Волошина. А для того чтобы быть в курсе всех событий литературно-художественной жизни, он не пропускал ни одной выставки, ни одной премьеры, следил за новыми книгами.
А как редактор, привлекал к участию в журнале французских литераторов и художников. Установил деловые отношения, а со многими и дружеские. По его же словам, он «проникает в самые избранные круги символистов – к Одилону Редону и Рене Гилю». Особенно много дал ему традиционный банкет в редакции журнала «La Plume» («Перо»). В тот раз он был дан в честь поэта Эмиля Верхарна. Присутствовало боле ста человек. Там он впервые видит скульптора Огюста Родена, художника Эжена Карьера, писателя Октава Мирбо.
Присутствовал Волошин и на более экстравагантном мероприятии – Бале четырех искусств, посвятив ему статью «Весенний праздник тела и пляски». Это красочное описание буйного маскарада молодых парижских художников.

Парижский корреспондент. Год 1904
Дом №3 на улице Бак, в котором Волошин жил с января по октябрь 1904 года

В Париже Волошин продолжил занятия в академии Коларосси и Национальной библиотеке Франции.
29 мая он начал вести дневник, которому дал название «История моей души».
В конце марта в Париж приехала молодая художница Маргарита Сабашникова. Волошин познакомился с ней год назад в Москве. У молодых людей сразу возник взаимный интерес. Каждое утро Макс приходил в отель, в котором поселились Маргарита с тетушкой, и вел их в музеи, церкви, мастерские художников, Академию Коларосси. Показывал окрестности Парижа: Версаль, Сен-Клу, Сен-Дени. Поднимались они на крышу собора Нотр-Дам. 20 марта были на Бетховенском вечере Айседоры Дункан в дворце Трокадеро. Она исполняла не отдельные танцы, она танцевала Седьмую симфонию, Лунную сонату. Это было необычно и непривычно. Но французы сравнительно мало откликнулись на проповедь нового танца. Волошин посвятил ей восторженную статью, хотя «был сильно разочарован» после личного знакомства. Это была, по существу, первая статья в русской критике о знаменитой танцовщице, подготовившая петербургскую публику к состоявшимся вскоре ее гастролям в Петербурге.
7 июня Волошин и Сабашникова пришли в музей Гиме, посвященный религиям Египта и Азии. Он находился на площади Йена (Place d’Iéna, №6) в здании, построенном в 1889 году. В настоящее время это музей Восточных искусств.
В одном из залов они подошли к гипсовому слепку. По каталогу значилось, что это скульптурный портрет супруги фараона XVIII-й династии Аменхотепа III царицы Тии. Но Волошину послышалось Таиах. Под этим именем она и вошла в его творчество. В настоящее время установлено, что это – Мутоджемет, супруга фараона Хоренхеба.
Потрясенный сходством с Сабашниковой, Волошин воскликнул: «Королева Таиах. Она похожа на Вас. Я подходил близко. И когда лицо мое приблизилось, мне показалось, что губы ее шевелились. Я ощутил губами холодный мрамор и глубокое потрясение. Сходство громадно».
С Сабашниковой Волошин все-таки вскоре расстался, а с Таиах – никогда. Приобрел гипсовый слепок. Перевез в Коктебель. Она стала неотъемлемой частью и символом Дома Поэта и даже самого Макса (см. «Победа», 2024, №11).
14 июля Национальный праздник Франции. Волошин, как и большинство парижан, провел этот день на улицах города. Утром был на военном параде, который проводился не на Елисейских полях, как в настоящее время, а на ипподроме в Локшане (западном пригороде Парижа). А вечер и всю ночь он ходил по улицам и площадям Парижа. И везде были танцы. На улицах играли оркестры. Танцевали группами и поодиночке. Оркестры замолкали только перед рассветом, а на перекрестках еще продолжали танцевать.
Еще одна сфера деятельности Волошина в 1904 году – участие в создании Русского артистического кружка «Мон-Парнас» и исполнение обязанности его секретаря. Вначале собирались в ателье Кругликовой, а затем было снято помещение в доме №3 на улице Бара (Rue Bara). Здание построено около 1870 года, сохранилось.

В кружке позировали модели. По вечерам художники писали портреты друг друга, позируя по очереди по получасу. А по субботам собирались за чаем. Кроме того, проводились выставки, концерты, выступали Ф. Шаляпин, А. Скрябин. Оказывалась помощь русским художникам, скульпторам, архитекторам по представлению их работ в Парижские салоны.
5 октября Волошин опять сменил адрес и поселился в доме №9 на улице Кампань-Премьер (Rue Campagne-Première), заняв квартиру временно уехавшего художника Николая Досекина. Волошину нравилось менять квартиры. Он говорил, что «жить в новой комнате – это немного переменить себя».
Фасад дома, выходивший на улицу, мало отличается от соседних зданий. Он имеет шесть этажей всего по три окна в каждом и, конечно, мансарду. Но это только торец огромного здания, протянувшегося почти на восемьдесят метров вглубь квартала и выходившего на параллельную улицу. Он имел второй адрес: Буассонад №16, как раз напротив ателье Е. Кругликовой.
На уровне второго этажа сохранилась надпись «Taberlet» – это фамилия архитектора, построившего дом из материалов, утилизированных из павильонов Всемирной выставки 1889 года. Этот дом одна из достопримечательностей Парижа. Это целый город художников Он имеет около ста сдаваемых в аренду недорогих квартир-студий, с огромными, почти во всю стену окнами, а на верхнем этаже застеклена даже крыша. В конце XIX-го века его заселили художники, переехавшие с Монмартра, когда центром культурной жизни Парижа стал Монпарнас. Не счесть известнейших имен художников, которые жили в этом доме за его более чем вековую историю.
Свою квартиру Волошин описал в письме к матери «В ателье (оно не велико, но высоко) есть палаты – балкон: второй этаж, где можно поставить кровать и стол. А внизу есть альков. Окно низкое и громадное – во всю стену; вид на огромный монастырский сад с высоты пятого этажа». Это значит, что квартира Волошина находились в торце здания, выходящем на улицу Буассонад. За ней и в настоящее время находится большой монастырский сад. Квартира имела стеклянный потолок, который давал ощущение простора и высоты.
Неожиданно Волошин узнает, что в России у него уже «есть имя». К концу года он стал известным и популярным журналистом. Ему поступают лестные отзывы и предложения о сотрудничестве с газетами «Русь» и «Слово», журналом «Театральная Россия». И он уже начинает ставить свои условия. В переписке этого периода много деловых писем.
Этот год, оказавшийся для журналиста Волошина таким успешным, завершился неожиданным его решением немедленно ехать в Россию. В середине декабря он покидает Париж, сообщив знакомым, что «на очень короткое время». Одной из причин было приглашение журналиста и драматурга Александра Косоротова на премьеру своей пьесы «Весенний поток», один из персонажей которой, художник Плахов, был во многом списан с Волошина.

Сергей АЛИМОВ, волошиновед